Один из координаторов Николай Кретов — о том, как пришёл в ОГОН и почему остался

Записки
наблюдателя

Кира Яшина
Первый раз я увидел наблюдателей ОГОН на акции против войны с Украиной в 2014 году. Это были люди в белых жилетках. Я быстро про них забыл и не особо вдавался в подробности.
Наблюдение на публичной акции
Я тогда был активным участником митингов, но про правозащитников думал, что это какие-то… столпы, герои. Не думал, что обычный человек может взять и начать заниматься правозащитой. Потом случайно увидел анонс Московской школы прав человека. Думал, это серия лекций, которую просто назвали школой. Только когда пришёл, понял всю серьёзность происходящего. И мне это понравилось.

Заниматься не только протестными, но и позитивными действиями — многие (я в их числе) приходили в Школу именно за этим. Школа этому учит. Даёт теоретическую основу и возможность в тренировочных условиях получить практические навыки. Там была мастерская, организованная ОГОН. Она оказалась для меня самой интересной.

Зацепила возможность перевернуть ситуацию. Когда ты не опасаешься действий со стороны полицейского, а сам действуешь и проверяешь его документы. Второе — участие в полевой «движухе». Третье — возможность непосредственных изменений, когда видишь проблемы, фиксируешь их и ими занимаешься. В отделы полиции не пускают? Пытаешься добиться, чтобы пускали.

Ещё очень важно ощущение, что ты на переднем краю. Ведь митинги проходят по очень актуальным темам, которые волнуют общество здесь и сейчас. И ты всегда часть повестки.
Мастерская по гражданскому наблюдению
Санкт-Петербург, апрель 2018

Ведущая мастерской Виктория Громова начинает встречу необычно: просит участников ответить, каким предметом мебели они чувствуют себя сегодня.

— Я Вика, мечусь между абажуром и шкафом-купе.
— Саша, табуретка.
— Всем привет, я Катя. Чувствую себя столом, и мне весело.
— Меня зовут Ларс, и я, наверно, раскладушка.

Со стороны это выглядит немного странно, но люди расслабляются, смеются, начинают смотреть друг на друга теплей. Рассказывают, почему пришли: «Чтобы узнать о полиции практические вещи», «Заинтересовался темой правозащитного мониторинга», «Хочу закидать всех жалобами», «Потому что проснулась».

— Можно идти в мониторинг отделов полиции, можно — в наблюдение над работой судов, можно в «мирные собрания», — расписывает Виктория Громова возможности ОГОН. — У нас как в сказке: направо пойдёшь, налево пойдёшь… Вот только везде встретишь дракона.

У меня был опыт общения с полицией, но не самый приятный. В детстве писал заявление, когда у меня украли деньги. Потом задерживали на митингах четыре раза. Поэтому на первом учебном задании — подойти к сотруднику полиции, попросить представиться и показать документы — было страшновато.

Помню, мы долго не могли найти полицейских. Так всегда бывает, когда кого-то очень надо найти, закон природы. Мы шли по улице, был уже вечер, темно, снег. Увидели полицейского, который, видимо, возвращался с работы. Часть группы побежала за ним. Он, кажется, испугался. Затем удивился, не сразу понял, чего от него хотят, а потом долго не мог понять, почему хотят именно этого. Наверно, коллегам на следующее утро рассказывал, как какие-то сумасшедшие бегали за ним по тёмной улице, чтобы спросить имя…

Вторым учебным заданием было наблюдение на антифашистском шествии 19 января. Сейчас это вряд ли возможно, но тогда новичкам разрешали быть старшими в группе, и мне перепала такая честь. Помню, я очень тщательно подготовился. Взял карандаш, а не ручку, чтобы писать на морозе. Оделся потеплее, зарядил телефон, посмотрел, есть ли поездки на карточке… Проверил всё, что можно. И только на Пушкинской площади понял, что забыл бейдж наблюдателя. Думал, меня никогда больше не возьмут наблюдать, потому что я так облажался на первом же наблюдении. Но ничего, бейдж принесла другая группа, прибывшая позже.

Мы только надели жилетки, ждём — на рамке очередь. И тут полицейские подзывают. Первую секунду подумал — ну вот, началось. А оказалось, они просто хотели пропустить нас вне очереди, потому что мы наблюдатели. Это было круто.

Новый статус был очень непривычным. Независимость, нейтральность. Приходилось надевать дополнительные «очки», чтобы следить за тем, за чем надо следить, когда я в белой жилетке. На самом деле, это не так уж сложно. Через пару наблюдений привыкаешь. У меня был единственный раз, когда я не пошёл как наблюдатель, потому что понимал, что не смогу быть нейтральным. Это был первый марш памяти Немцова, сразу после его убийства. Я очень хотел быть среди его участников.
Информационная встреча с потенциальными наблюдателями
Москва, апрель 2018

— Какие ассоциации у вас есть с полицией? — спрашивает у аудитории одна из координаторок ОГОН, ведущая встречи Рамила Губайдулина.

Грубость, произвол, бездействие, автозак — говорят одни. Порядок, вежливость, закон, помощь, — набрасывают другие. Первых, однако, больше.

— Если с кем-то можно не считаться, с ними не считаются. Граждане у нас находятся именно в таком положении. Гражданский контроль может это изменить, потому что с его помощью люди заставляют с собой считаться, — говорит Рамила.
Поначалу всё интересно, и ты занимаешь вообще всем. Но чем дольше занимаешься, тем больше появляется вещей, за которые несёшь ответственность. И тогда приходится выбирать. Раньше я постоянно помогал мигрантам, если видел, что полицейские останавливают их в метро и незаконно проверяют документы. Сейчас понимаю, что это неэффективно. Ты помог одному, а через 10 минут полицейский остановил другого. Поэтому теперь я думаю о массовой кампании на эту тему.

В рамках ОГОН хочу продолжать развивать судебное направление, повышать здесь свои знания. То же самое с наблюдением на митингах. По полиции есть идеи небольших кампаний: проверка «горячих линий» МВД, организация гражданских патрулей, которые бы помогали людям, подвергшимся незаконным действиям со стороны полиции прямо на улице.

Больше всего меня мотивирует российское государство. Когда происходит очередной треш, в который пару лет было трудно поверить или об этом только шутили. Когда я вижу несправедливость. У меня куча идей, и самое сложное — себя ограничивать.
Информационная встреча с потенциальными наблюдателями
Москва, апрель 2018

— У нас нет организации, нет юридического адреса, нет финансирования. Нас нельзя запретить, закрыть, начать юридически прессовать. Нет поощрений, грантов, денег, — перечисляет ведущая встречи Рамила Губайдулина. — У нас ничего нет. Только люди.

Когда кто-нибудь просить Рамилу показать  удостоверение наблюдателя, она показывает паспорт. Убеждена: контролировать работу системы, существующей на налоги — право любого гражданина, и оно не может быть ограничено.

— ОГОН — это про «движуху»? — сама себя спрашивает Рамила и сама же отвечает: — Да, но это только одна из частей. Добиться изменений одним присутствием сложно, если не работать системно, не писать отчёты, рекомендации.

Ещё у нас есть невидимая, неполевая работа. Там я очень люблю выездные семинары. Только вчера вернулся из Костромы и Ярославля, где мы делали встречу ОГОН с местными активистами. Они все очень разные. Где-то приходят опытные правозащитники, и ты думаешь: «Чему я их могу научить? Будет ли у них время для наблюдения?» Где-то приходят люди, которые никогда не участвовали в протестных акциях. Они не мыслят политически, им просто небезразлично то, что происходит в их городе. Иногда приходят со своей личной целью — понять, как общаться с полицией, это тоже нормально.

В регионах всегда очень интересно. Многие думают, что вот в Москве — движуха, вот там — реальные изменения и дела. Но всё наоборот. В Москве сложней добиться изменений, это тягомотина, закостенелая система, много людей, отделений, судов — всего! А в регионах люди рассказывают удивительные вещи и при этом говорят: «Ну, это какая-то ерунда, мы добились всего лишь этого…» И ты думаешь: если бы в Москве такое случилось, все бы про это писали! Многие крутые достижения происходят именно в регионах.

Не должно быть единого координационного центра в Москве. Таково наше представление в ОГОН. Должны быть группы в регионах и координаторы в регионах, которые устанавливают свою собственную связь с полицией, судами, властями. Это должны быть их изменения, и они даже более реальны, чем что-то, чего мы будем добиваться на федеральном уровне.

Например, в Екатеринбурге полиция — самая правильная, на мой взгляд. По крайней мере, в плане доступности. Там есть сразу несколько групп наблюдателей, которые реально достали несчастных екатеринбургских полицейских. И у них нет собственных парковок, нет КПП — есть просто вход в здание, где находится дежурная часть. Я лично заходил, проверял: сказал, что плохо себя чувствую и попросил воды. У меня даже документы не спросили! Если бы я был в Москве, то увидел бы железный глухой забор, КПП, колючую проволоку. А когда попросил бы попить, они бы долго звонили куда-нибудь и выясняли, дать воды или сразу послать.
Мастерская по гражданскому наблюдению
Санкт-Петербург, апрель 2018

Одна из частей мастерской — ролевая импровизация. В ней участники на время становятся полицейскими и гражданами, которые с полицией взаимодействуют. Сценки отыграны, но некоторые недоумевают: почему они получилась именно такими?

«Я никогда не видела столь карикатурных полицейских! Так не бывает! Инспектора идут на контакт, они шутят…» — говорит одна из участниц. «Полицейские — люди, как все остальные. Они также могут устать от работы. И они бывают разные», — соглашается другой участник.

 — Сценки получились такими, потому что вы их такими сделали, — поясняет ведущая мастерской Виктория Громова. — Таков наш коллективный опыт. И то, что вы увидели — это история про запрос, который существует в обществе. На открытость, нормальную, спокойную коммуникацию, совместное решение проблем. Именно общественный запрос может изменить систему.

С работой мне повезло. После университета работал в одном учебно-методическом объединении вузов. У меня была странная должность программиста, но это не соответствовало действительности. Нас было несколько человек, и все занимались всем. В какой-то момент я понял, что работать не получается. Я постоянно думаю о своём волонтёрстве, и волонтёрская деятельность становится всё серьёзней. Написал жалобное письмо: помогите, увольняюсь, не могу так больше. Надеялся найти просто общественную работу. Оказалось, Московская Хельсинкская группа ищет сотрудника, который займётся общественным контролем. ОГОН рекомендовал меня. Так я получил работу мечты. Теперь  занимаюсь именно тем, чем хочу.

Кроме ОГОН, есть и другая активность.
Занимаюсь международной солидарностью. В нашем понимании, это реакция на массовые нарушения прав человека. Сейчас собираемся делать выставку, посвящённую депортации крымских татар и ситуации с крымскими татарами в Крыму. Участвую в миссии «Контроль за правами человека» в Крыму. Образованием стараюсь заниматься — и своим, и образовательными проектами, где выступаю как ведущий. До этой зимы координировал мастерскую по международной солидарности в Московской школе по правам человека. Но на это перестало хватать времени.

В ущерб защите прав человека, постоянно встречаюсь с друзьями. Последнее время чувствую вину, потому что не могу уделить им должное время. Люблю футбол. Всё реже получается смотреть и играть, но я всё равно с большим удовольствием это делаю. Люблю путешествовать. Если провожу мероприятие в другом городе, и есть свободный час-два, стараюсь увидеть что-то интересное, необычное. Театр люблю и хорошее кино. Ещё раньше играл, а теперь организую «Что, где, когда?» в Школе прав человека. Мы играем в канун Нового года. Надеюсь, эта традиция приживётся. «Что, где, когда?» — это круто. Даёт возможность подумать и отвлечься.
Мы готовы к тому, чтобы на инструментах, которые мы даём по судам и полиции, люди выстраивали работу по другим направлениям. Это здорово. Пусть гражданский контроль будет над всем, чем угодно.
Александра Пинтелина
Климовск Московской области
Готовы стать
наблюдателем?
Общение • Новый опыт • Самореализация